Алексей Александрович Шахматов занимает особое место в науке как фольклорист-собиратель. К тому же его можно назвать и диалектологом: каждый фольклорист является в какой-то степени и диалектологом, потому что фиксируемые фольклорные тексты - особо важный материал для изучения говора. И фольклорист всегда дорожит особенностями говора как одним из существеннейших элементов формы фольклорного текста, неразрывно связанного с народной речью.

Для Шахматова же это были две стороны единого явления. Его обращение к фольклору тесно связано с общим пониманием жизни языка и процессов народной жизни. Основной тезис Шахматова заключался в том, что историческое изучения языка должно исходить преимущественно из фактов живого языка,— это и привело его к непосредственному изучению народного творчества. Понять историю языка немыслимо было для него без познания живой исторической жизни народа. Замечательно письмо Шахматова его учителю и наставнику, проф. Ф, Ф. Фортунатову: «Вместо заграничной командировки, которая так необходима при занятиях другими предметами, командировка внутрь России при занятиях русским языком более чем желательна. Преподавание истории русского языка предполагает знакомство с историей русского народа, с нравственным и умственным состоянием его в прошедшем и настоящем. Здесь в постоянном общении с живой народной струей я запасусь той энергией, которая будет мне необходима, чтоб подъять тяжелое бремя профессуры, запасусь тем живым интересом к родному народу, который научит меня глубже и разностороннее вникнуть в его язык».

Шахматов умел проникновенно воссоздавать живые образы древних летописцев: внимательно изучал живые образы других носителей народной культуры — певцов былин и сказителей-сказочников.

Нужно признать, что безукоризненных записей памятников фольклора очень мало,—записи диалектологов бывали часто наименее удачными. Это потому, что они стремились, главным образом, уловить фонетические и морфологические особенности говора,— вслушиваясь в «слова», часто теряли из виду речь в целом,— отсюда меньшее сравнительно внимание к целостному строю народной речи, к ее синтаксису. Записи Шахматова в этом отношении, действительно, безупречны, хотя чисто фольклористические проблемы в ту пору его менее интересовали.
И хотя Шахматов не сохранил биографических сведений о слышанных им сказителях, но их художественное своеобразие, мастерство предстают необычайно выпукло вследствие безукоризненной формы записи. Таковы сказки старушки С. Ю. Тараевой, включенные в состав сборника Ончукова, сразу же обратившие на себя внимание знатоков и специалистов.

Шахматов внес крупный и замечательный вклад в дело изучения русского фольклора Карело-Финской ССР. Его диалектологические записи составляют основу для изучения говора русского населения страны. Его фольклористические записи привлекли (после долгого перерыва) внимание к местной сказке и ввели в науку великолепный материал. В значительной степени, благодаря Шахматову, увидел свет и знаменитый в истории изучения местной сказочной традиции сборник Ончукова.